Хиджаб, «чуждая культура» и соцсети: что стоит за новыми поручениями в ГБАО
На очередном рабочем совещании в ГБАО чиновники обсуждали дороги, школы и больницы. Но в итоговых поручениях неожиданно оказались хиджаб, социальные сети и «чуждая культура». Почему — и кому именно это адресовано?
5 мая председатель Горно-Бадахшанской автономной области Алишер Мирзонабот провёл рабочее совещание с руководством региона, представителями местных органов власти и профильных ведомств. Повестка выглядела стандартно — социально-экономическое развитие, инфраструктура, плановые показатели.
Однако среди итоговых поручений обнаружились пункты иного рода: противодействие «чуждой культуре», пресечение незаконного религиозного обучения, борьба с экстремизмом. И отдельно — регулирование ношения религиозной одежды, включая хиджаб, а также призыв к «правильному и целевому» использованию социальных сетей.
Ответственным структурам велено активизировать работу по всем направлениям в установленные сроки. Без подробностей. Без уточнений. Именно это и делает поручения примечательными.
Исмаилиты, сунниты — и один список
Чтобы понять, почему эти формулировки важны, нужно учитывать религиозную карту региона.
Большинство жителей Бадахшана — исмаилиты, для которых ношение хиджаба никогда не было обязательной практикой. Но в суннитских районах области — прежде всего в Ванджском и Дарвазском — хиджаб является традиционным и значимым религиозным атрибутом. Поставив его в один ряд с «чуждой культурой» и экстремизмом, власти — намеренно или нет — очертили вполне конкретный адресат, не назвав его вслух.
На фоне предшествующих ограничений в религиозной жизни региона это воспринимается частью наблюдателей как продолжение планомерного курса: не запрещать напрямую, но постепенно сужать пространство для религиозной идентичности в суннитских общинах. Размытые формулировки здесь — не случайность, а инструмент: они позволяют действовать гибко, не связывая себя конкретными обязательствами.
«Правильное использование» — эвфемизм с историей
Отдельный сюжет — социальные сети. Призыв к их «правильному и целевому» применению звучит нейтрально, однако в контексте ГБАО за этой риторикой стоит вполне осязаемая практика.
Даже после частичной либерализации законодательства — в том числе отмены уголовной ответственности за отдельные виды онлайн-активности — надзор за цифровым поведением граждан не прекратился. Мониторинг аккаунтов, профилактические беседы, неформальное давление на активных пользователей — всё это продолжается, просто перестало быть уголовно-правовым. Новые поручения, судя по всему, фиксируют курс на сохранение этой практики.
Сигнал без адресата
В итоге перед нами — характерный жанр регионального управления: официальное заявление, которое говорит достаточно, чтобы быть услышанным нужными людьми, и достаточно мало, чтобы не стать поводом для критики. Контроль над общественной и информационной сферами остаётся приоритетом. Конкретные механизмы — на усмотрение исполнителей.
Именно это усмотрение и вызывает наибольшие вопросы.
