Вернуться под обещание освобождения. В Рушане встретились с семьями разыскиваемых
Прокуратура Рушанского района ГБАО призвала родственников граждан, находящихся за рубежом и объявленных в международный розыск, содействовать их возвращению в Таджикистан. Представители правоохранительных органов сослались на норму, позволяющую освободить человека от уголовной ответственности после добровольного прекращения участия в запрещённой организации.
Однако эта возможность не является общей амнистией и действует только при определённых условиях. На фоне прежних сообщений о давлении на семьи уроженцев ГБАО остаётся неясным, какие гарантии получат люди, решившие вернуться.
Что произошло в Рушане
Встреча прошла 13 октября в районной прокуратуре, сообщает местное издание «Пайгоми Рушон». В ней участвовали прокурор Нозирджон Иброхимзода, заместитель начальника районного отдела МВД Собир Абдуллозода и родственники разыскиваемых граждан.
Иброхимзода призвал находящихся за границей жителей района не поддаваться «провокациям», отказаться от участия в радикальных группах и вернуться на родину. В официальной публикации встреча представлена как разъяснение законодательства и профилактика экстремизма.
После мероприятия издание разместило дополнительное обращение. В нём говорится, что раскаявшиеся граждане могут подать заявление в Генеральную прокуратуру или прокуратуру района и рассчитывать на прекращение преследования. Государство, как утверждается, обеспечит защиту их прав и свобод.
Имена разыскиваемых, предъявленные им обвинения и страны, в которых они находятся, не названы. Не сообщается и о том, сколько семей пригласили на встречу.
Что предусматривает закон
Речь идёт о примечании к статье 307(3) Уголовного кодекса Таджикистана, которая устанавливает ответственность за организацию деятельности экстремистской организации и участие в ней.
Норма позволяет освободить от уголовной ответственности человека, добровольно прекратившего участие в партии, религиозном, общественном или другом объединении, запрещённом судом за экстремистскую деятельность. Главное условие состоит в том, что в его действиях не должно быть состава другого преступления.
Это означает, что освобождение не происходит автоматически. Если следствие предъявит человеку дополнительные обвинения, предусмотренная статьёй возможность может на него не распространяться.
При этом официальное сообщение не объясняет, кто и в каком порядке принимает решение об освобождении от ответственности, можно ли заранее получить письменные гарантии и вправе ли адвокат ознакомиться с материалами дела до возвращения разыскиваемого.
Pamir Inside ранее сообщал о давлении на семьи
В июле 2025 года Pamir Inside писал, что сотрудников семей уроженцев ГБАО, объявленных в розыск, вызывали в полицию и требовали связаться с родственниками за границей, чтобы убедить их вернуться. Об этом редакции рассказывали читатели из Хорога, Шугнанского и Рошткалинского районов.
По их словам, возвращающимся обещали освобождение после заявления о раскаянии. Многие уголовные дела были связаны с активностью в интернете, включая публикации, комментарии и другие формы критики властей. Pamir Inside также получал сообщения как об освобождении некоторых вернувшихся, так и о задержаниях и последующих приговорах.
В марте 2026 года тема добровольного возвращения вновь обсуждалась на совещании МВД в ГБАО. Представители памирской диаспоры тогда сообщали, что правоохранительные органы пытаются воздействовать на критиков властей за рубежом через их близких в Таджикистане.
Human Rights Watch также относит давление на родственников, использование международных розыскных механизмов и принудительное возвращение критиков к практике транснациональных репрессий со стороны таджикских властей. Организация указывает, что некоторые оппозиционеры и памирские активисты после возвращения или депортации были задержаны и получили длительные сроки на закрытых процессах.
Какие вопросы остаются без ответа
Объявление человека в международный розыск само по себе не доказывает его вину. Также неясно, идёт ли речь о розыске по каналам Интерпола, в рамках соглашений СНГ или только по базе таджикских правоохранительных органов.
Прокуратура не сообщила, могут ли разыскиваемые заранее получить копии постановлений и узнать полный перечень обвинений. Нет сведений и о возможности обратиться к независимому адвокату до возвращения.
Не опубликована судебная практика, которая позволила бы понять, скольких людей действительно освободили по примечанию к статье 307(3), а скольким после приезда предъявили другие обвинения.
Встреча с родственниками не обязательно свидетельствует о принуждении. Однако в условиях, когда ранее сообщалось о вызовах в полицию и давлении на семьи, принципиально важно, чтобы участие близких было добровольным, а отказ содействовать возвращению не вёл к угрозам или ограничениям.
Главный вопрос заключается не в наличии самой нормы об освобождении от ответственности, а в том, насколько предсказуемо и справедливо она применяется. Для разыскиваемых граждан решающее значение имеют письменные гарантии, доступ к адвокату и возможность оспорить обвинения в независимом суде. Пока прокуратура таких подробностей не представила.
