Скандалы, стрельба и безнаказанность: что происходит в прокуратуре Таджикистана
Скандал с участием прокурора Бустона Абдукахора Азизова стал уже третьим громким эпизодом с высокопоставленными сотрудниками прокуратуры за последнее время. После публикации видео конфликта со стрельбой в ресторане «Парламент» в Худжанде Азизов был снят с должности и лишён права работать в органах прокуратуры.
Как сообщили источники Радио Озоди, решение было принято по приказу генерального прокурора. Несколько сотрудников прокуратуры Согдийской области подтвердили, что Азизов официально покинул пост 17 января, а 19 января попрощался с коллегами. Должность прокурора Бустона он занимал с января 2024 года.
Видео перепалки, произошедшей в конце декабря, получило более миллиона просмотров в Instagram Радио Озоди. На кадрах зафиксирован конфликт между прокурором и владельцем ресторана, в ходе которого раздались выстрелы. Инцидент вызвал широкий общественный резонанс и стал поводом для кадрового решения, редкого по жёсткости для системы.
Ситуация напомнила другие недавние эпизоды, связанные с прокурорами. В частности, дело бывшего прокурора ГБАО Парвиза Орифзоды. Его сняли с должности после сообщений о сбыте конфискованного имущества неформальных лидеров ГБАО. Речь шла об автомобилях, изъятых у памирских активистов после кровавых событий в Хороге и Рушане в мае.
Источники утверждали, что под руководством Орифзоды прокуратура присвоила автомобиль Range Rover задержанного Ниёзшо Гулобова ещё до вынесения судебного приговора. Кроме того, сообщалось о требованиях крупных сумм денег с родственников задержанных в обмен на отказ от конфискации имущества или обещания смягчить наказание. Орифзода также публично приравнивал протестные акции к терроризму. Однако, несмотря на масштаб обвинений, позже выяснилось, что он не уволен, а переведён и в настоящее время занимает пост прокурора Канибадама.
Недавно к этому списку добавился и бывший прокурор Хатлонской области Аваз Назарзода. Он был освобождён от должности и уволен из органов прокуратуры указом президента от 3 ноября. Официальная формулировка звучит как «действия, унижающие честь и достоинство сотрудника правоохранительных органов» и несоблюдение служебных нормативов. Назарзода возглавлял прокуратуру Хатлона с января 2024 года, ранее работал в ГБАО, Пенджикенте и Худжанде.
Подробности его дела не раскрываются, однако аналогичные формулировки ранее использовались в делах о коррупции. В тот же день были сменены прокуроры ГБАО, Согдийской области, ряда районов, включая Хорог, Хуросон и Бальджуван, а также другие чиновники. Пока неясно, последует ли в случае Назарзоды окончательное отстранение или очередной перевод, как это произошло с Орифзодой.
Эти эпизоды указывают на системную проблему. Реакция властей на недобросовестное поведение сотрудников прокуратуры остаётся непоследовательной. В ряде случаев такие кадры оказываются удобными для выполнения чувствительных и репрессивных задач, включая так называемую «грязную работу». Это формирует ощущение безнаказанности и приводит к превышению полномочий.
Одни прокуроры позволяют себе агрессивное поведение в общественных местах, другие присваивают чужое имущество. Действия, которые для обычных граждан квалифицировались бы как хулиганство, бандитизм или кража в крупном размере, внутри системы нередко получают мягкую или формальную оценку.
При этом Парвиз Орифзода остаётся одной из ключевых фигур в репрессиях против памирцев. На его совести, по оценкам правозащитников, сотни жертв среди жителей ГБАО. Его подчинённый, прокурор главного надзорного управления прокуратуры ГБАО Ахрор Мухторзода, также известен резонансными высказываниями. В социальных сетях он публично угрожал сексуальным насилием в адрес памирцев в возрасте от 7 до 70 лет.
Подобные угрозы и заявления так и не стали предметом правовой оценки со стороны правоохранительных органов Таджикистана, что лишь усиливает ощущение выборочного применения закона и глубинного кризиса ответственности внутри силовых структур.
Подобные угрозы и заявления так и не стали предметом правовой оценки со стороны правоохранительных органов Таджикистана, что лишь усиливает ощущение выборочного применения закона и глубинного кризиса ответственности внутри силовых структур.
