Как в ГБАО на практике выглядит «информационная война»

В Хороге прошла научно-практическая конференция на тему «Пути и методы предотвращения насильственного экстремизма среди молодежи», организованная с участием представителей государственных органов, правоохранительных структур и профильных ведомств.

В официальных выступлениях подчеркивалось, что угрозы радикализации связаны с низким уровнем правовой грамотности, распространением фейковой информации в социальных сетях и манипуляцией общественными эмоциями. В качестве ключевых факторов устойчивости назывались семья, система образования и роль государства.

Подобная риторика звучит регулярно и формирует образ рациональной и превентивной политики. Однако реальные практики информационной работы в Горно-Бадахшанской автономной области демонстрируют иной подход, в котором границы между профилактикой экстремизма, идеологической мобилизацией и дискредитацией политических оппонентов оказываются размыты.

Политическая установка вместо дискуссии

30 января на заседании исполнительного комитета Народно-демократической партии Таджикистана в ГБАО глава региона Алишер Мирзонабот публично призвал партийные структуры активнее участвовать в «так называемых информационных войнах» и усилить их роль в идеологической сфере. По его словам, партия должна занимать лидирующие позиции в формировании идеологической повестки в регионе, а вопросы информационной политики требуют более системного подхода.

Таким образом, использование термина «информационная война» исходит не от критиков властей, а от самих представителей регионального руководства. Это задаёт рамку, в которой информационная деятельность рассматривается не как пространство для обсуждения проблем, а как поле конфронтации, где допустимы мобилизационные и наступательные методы.

Количество вместо качества

На практике эта установка реализуется через массовое производство однотипного контента в социальных сетях и на официальных страницах государственных органов. Публикации, посвящённые «борьбе с экстремизмом», строятся по схожему шаблону: формальный язык, повторяющиеся клише, отсутствие альтернативных точек зрения и персонализированная критика конкретных фигур, объявленных «врагами государства».

Чаще всего объектами таких материалов становятся руководитель движения «Ислох» Мухаммадикбол Садриддин, реже — лидер ПИВТ и Национального альянса Мухиддин Кабири, оппозиционный политик Алим Шерзамонов, а также журналисты и общественные деятели. Поскольку тексты публикуются на официальных страницах администраций районов и ведомств, ответственность за их содержание фактически несут государственные структуры.

Отдельного внимания заслуживает практика административной мобилизации: под подобными публикациями госслужащие обязаны оставлять комментарии и реакции, создавая иллюзию широкой общественной поддержки. В этих условиях социальные сети перестают быть каналом коммуникации и превращаются в инструмент имитации консенсуса.

Язык как инструмент исключения

Показательным примером подобного подхода стала статья начальника отдела социального развития и взаимодействия с обществом при администрации ГБАО Джаббора Худжаназарова под заголовком «От ложного голоса к истинной правде». Формально заявляя о разоблачении «фейков», текст построен не на проверке информации, а на использовании резкой дегуманизирующей лексики.

Оппонент обозначается как «заклятый враг таджикской нации», «наёмник иностранцев» и «бесчестный», а обсуждение конкретных социальных проблем подменяется личными и моральными оценками. Заявления о «беседах с жителями» и «точном анализе» не сопровождаются источниками или возможностью альтернативной интерпретации. В результате язык исключения и обвинений становится центральным элементом так называемой «контрэкстремистской» риторики.

Эффективность под вопросом

Официально власти подчёркивают важность медиаграмотности и критического мышления среди молодежи. Однако сами производят контент, построенный на клише, персональных оскорблениях и демонстрации лояльности, а не на аргументации и фактах. Это ставит под сомнение не только эффективность подобных кампаний, но и искренность заявленных целей.

После гражданской войны значительная часть населения ГБАО оставалась аполитичной и дистанцированной от общенациональных политических конфликтов. Многие жители региона ранее не были знакомы с фигурами, которые сегодня настойчиво демонизируются в официальном информационном пространстве. В этом контексте навязчивая и шаблонная негативная риторика может иметь обратный эффект: вместо отторжения она вызывает недоверие к источнику и подогревает интерес к тем, кого пытаются представить в образе «врагов».

В итоге «информационная война», о которой говорят представители власти, всё чаще выглядит не как инструмент защиты общества, а как механизм идеологической мобилизации, в котором безопасность подменяется лояльностью, а профилактика — публичной дискредитацией.