Мир как витрина: как Душанбе говорит о согласии на фоне репрессий внутри стран

27 июня в Таджикистане отметили 29-летие окончания гражданской войны. Каждый год власти используют эту дату, чтобы напомнить о «мире и национальном единстве» и представить президента Эмомали Рахмона главным гарантом стабильности.

В этом году к этой риторике добавилась ещё одна тема. 25 июня Генассамблея ООН приняла предложенную Таджикистаном резолюцию о Международном десятилетии укрепления мира во имя будущих поколений на 2027–2036 годы. Государственные СМИ и чиновники сразу подали это как большое дипломатическое достижение Душанбе и признание «миролюбивой политики» страны.

На официальных мероприятиях говорили о диалоге, согласии, ответственности перед будущими поколениями. В ГБАО тоже прошли встречи, где эту инициативу представили как доказательство вклада Таджикистана в укрепление мира.

Но внутри страны всё выглядит иначе.

За словами о диалоге стоит государство, где почти не осталось настоящей политической конкуренции, независимые медиа задавлены, критика власти может закончиться уголовным делом, а суды по резонансным делам часто проходят закрыто и вызывают серьёзные сомнения у правозащитников.

Особенно остро этот контраст чувствуется в ГБАО. После событий 2021–2022 годов, когда жители региона требовали расследования гибели Гулбиддина Зиёбекова и прекращения давления на активистов, власти не начали открытый разговор с обществом. Вместо этого последовала силовая операция, десятки погибших, сотни арестованных и новая волна эмиграции памирцев.

Human Rights Watch в докладе за 2025 год пишет, что в Таджикистане до сих пор не было независимого расследования и ответственности за подавление протестов в ГБАО в 2021–2022 годах. Организация также отмечает, что памирцы продолжают сталкиваться с давлением со стороны властей. 

Amnesty International также указывает на преследование памирского меньшинства, несправедливые суды, длительные сроки для оппозиционных политиков, бывших чиновников и журналистов, а также на почти полную безнаказанность пыток и жестокого обращения. 

Freedom House в отчёте Freedom in the World 2025 называет Таджикистан несвободной страной и даёт ему всего 5 баллов из 100. В отчёте говорится, что власти жестко ограничивают политические права и гражданские свободы, а независимые СМИ и оппозиция фактически разрушены многолетней кампанией давления. 

Поэтому официальные слова о мире звучат всё менее убедительно. На международной арене Душанбе говорит о диалоге и будущем поколений. Внутри страны многие люди боятся говорить вслух, родственники заключённых ждут справедливости, журналисты и активисты сидят в тюрьмах или живут в изгнании, а жители ГБАО до сих пор не получили ответов на вопросы о событиях последних лет.

Мир не может быть только красивым словом в резолюции ООН. Он начинается с доверия внутри страны, с права задавать вопросы, с открытого суда, с уважения к памяти погибших и с готовности власти говорить с обществом, а не только говорить от его имени.

Именно поэтому 29-летие окончания гражданской войны стало не только поводом для официальных речей, но и поводом спросить: о каком мире говорит власть, если внутри страны для многих этот мир всё чаще означает молчание из страха?