Дело о “взрывных стельках” в Москве: в соцсетях говорят о гражданине Таджикистана, в официальных данных — без указания национальности

Федеральная служба безопасности России 24 марта сообщила о задержании в Москве иностранного гражданина, подозреваемого в участии в канале поставки самодельных взрывных устройств, замаскированных под стельки для обуви. По версии ведомства, устройства планировалось переправить в зону боевых действий под видом гуманитарной помощи.

Как утверждают в ФСБ, задержанный — мужчина 1994 года рождения — получил посылку в одной из транспортно-логистических компаний. Внутри находились 504 самодельных взрывных устройства мощностью около 1,5 грамма в тротиловом эквиваленте каждое. По заявлению силовиков, детонация могла происходить при подключении к источнику питания.

В спецслужбе также заявили, что канал поставок якобы был организован при участии украинских спецслужб и проходил через Польшу и Беларусь. Независимых подтверждений этим утверждениям на момент публикации представлено не было.

Дополнительное внимание к делу привлекли видеоролики, распространённые в соцсетях, в том числе через аккаунты, связанные с Росгвардией. В подписях к таким публикациям утверждается, что задержанный — «мигрант из Таджикистана», который якобы планировал подрыв около 500 российских военных.

При этом в официальных сообщениях и публикациях российских СМИ национальность задержанного не указывается.

Содержание самих видеороликов также не подтверждает заявленных обвинений. На кадрах показан мужчина с закрытым лицом, без указания личности и процессуального статуса. Он говорит, что работает в сфере карго-перевозок и получил от клиента несколько коробок со стельками для обуви. Запись обрывается на этом моменте.

Ни о наличии взрывчатых веществ, ни о намерении совершить преступление в видео не говорится. Все ключевые обвинения содержатся исключительно в текстовом сопровождении роликов.

Таким образом, дело сопровождается разрывом между официальными заявлениями о предотвращённой угрозе и характером представленных публичных материалов. Отсутствие верифицируемых доказательств в открытом доступе, а также различия в подаче информации — в том числе акцент на национальности в соцсетях при её отсутствии в официальных сообщениях — оставляют вопросы к интерпретации произошедшего.