Когда образование становится угрозой
Житель Хорога в колонке для Pamir Inside написал, как, по его мнению, власти Таджикистана последовательно вытесняют независимые образовательные проекты в ГБАО — от школ и детских центров до программ дополнительного обучения, лишая молодежь реальных возможностей для развития и будущего в регионе.
В последние годы политика таджикских властей в отношении Горно-Бадахшанской автономной области все чаще выглядит как последовательное вытеснение всего, что связано с независимым образованием и социальными инициативами. Очередным шагом в этой цепочке стало решение, о котором стало известно 14 марта: у Школы непрерывного и профессионального образования Университета Центральной Азии отозвали лицензию.
Для жителей страны это была не просто образовательная программа. Школа давала людям возможность получить конкретные навыки: изучать английский язык, бухгалтерию, математику, компьютерные технологии или ремесленные профессии. Для школьников это был шанс подтянуть знания и подготовиться к поступлению в университеты. Для взрослых — возможность сменить профессию или повысить квалификацию.
В стране, экономика которой во многом держится на трудовой миграции, подобные программы могли бы стать важным инструментом развития человеческого капитала. Но события последних лет показывают, что для властей этот вопрос, похоже, не является приоритетом.
Отзыв лицензии у школы не выглядит случайностью. Это продолжение политики, которая начала активно проявляться после событий 2022 года в ГБАО. Тогда, на фоне массовых репрессий в регионе, был закрыт Лицей Ага Хана — одна из самых сильных школ региона. За годы работы он дал образование тысячам молодых людей. Многие из его выпускников поступали в международные университеты и получали стипендии за рубежом.
Позже были закрыты и дошкольные образовательные центры, где детей готовили к школе. Эти учреждения помогали формировать базовые навыки обучения, особенно важные для детей из семей, где родители не могли позволить себе частное образование.
Школа непрерывного и профессионального образования Университета Центральной Азии оставалась последним звеном этой образовательной цепочки. Для многих школьников это была возможность дополнительно изучать английский язык, математику и другие предметы, чтобы подготовиться к поступлению в университет.
Особенно важным это было потому, что уровень образования в обычных школах региона давно вызывает серьезные вопросы. Нехватка преподавателей, устаревшие программы и слабая материальная база делают качественное образование для многих детей практически недоступным.
В такой ситуации дополнительные образовательные проекты становились не роскошью, а необходимостью.
Не менее важен и другой аспект. На протяжении трех десятилетий структуры Сети развития Ага Хана фактически выполняли в регионе ту социальную работу, которую должно было делать государство. Они инвестировали в образование, здравоохранение, инфраструктуру и развитие местных сообществ.
При этом сами власти долгие годы ограничивали работу других международных доноров в регионе, объясняя это тем, что основные проекты уже реализуются через AKDN. Сегодня ситуация парадоксальна: влияние этой сети сокращается, но на ее место не приходит никто.
Зато в регион активно возвращается привычная для всей страны символическая политика — парады, шествия, концерты и бесконечные заседания. Все то, что хорошо смотрится в официальных отчетах, но мало помогает решать реальные социальные проблемы.
Если посмотреть на происходящее в целом, складывается довольно ясная картина. Сначала в регионе были проведены силовые операции и массовые аресты. Затем началось постепенное вытеснение независимых общественных и образовательных институтов.
Когда исчезают независимые образовательные площадки, у молодежи остается все меньше возможностей для развития. А вместе с этим уменьшается и пространство для критического мышления.
История показывает, что общества, в которых образование перестает быть приоритетом, неизбежно сталкиваются с долгосрочными последствиями. В случае ГБАО самым очевидным из них станет дальнейшая эмиграция.
Молодые люди, которые хотят учиться и развиваться, просто будут искать возможности в других странах. И это уже происходит.
В краткосрочной перспективе такая политика может казаться властям удобной: меньше независимых институтов, меньше автономных инициатив, меньше людей, способных задавать вопросы.
Но в долгосрочной перспективе она ведет к обратному результату — к постепенному ослаблению самого региона. Потому что территории развиваются не за счет парадов и отчетов, а за счет людей. А люди остаются там, где у них есть будущее.
