Итоги недели: ГБАО, Таджикистан, Россия и Центральная Азия. 22–27 марта 2026 года

Горно-Бадахшанская автономная область — главное

На этой неделе в ГБАО Масштабно отметили праздник Навруз, который длился всю неделю. Однако жители области пожаловались на принуждение к участию в этих мероприятиях: учителей, школьников и бюджетников из разных районов обязывали выходить в праздничные выходные для создания «показной картинки единства», без учёта личных планов и компенсаций, что напоминает советские практики.

Учителям, школьницам и медикам приходится тратить большие деньги на наряды для этих мероприятий. По их словам, они не смогли провести традиционный обряд «чидир», который является многовековой традицией памирской культуры из-за этих мероприятий, а больные не могли получить медицинскую помощь, так как все врачи были на мероприятиях. Многие надеются на смену руководства области для реальных изменений.

Таджикистан
МУС обвинил Таджикистан в нарушении Римского статута из‑за отказа арестовать Путина во время визита в 2025 году.

Одновременно с этим, старший аналитик Freedom House Кэтрин Грос заявила в интервью Радио Озоди, что Таджикистан остаётся одной из самых репрессивных стран мира: в 2025 году страна набрала всего 5 из 100 баллов, потеряв 25 пунктов за 20 лет, что она связывает с авторитарным правлением Эмомали Рахмона, давлением на оппозицию, независимые СМИ, религиозные и памирские группы и ростом числа заключённых журналистов, а также с глобальным снижением поддержки демократических инициатив со стороны США и ЕС, из‑за чего работа правозащитников стала ещё более рискованной.

МВД Таджикистана на встрече с лидерами диаспор в Душанбе потребовало поддержки госкурса: Рамазон Рахимзода призвал разъяснять политику властей за рубежом, отслеживать мигрантов и предотвращать радикализацию молодёжи, а диаспора выразила лояльность.

25–26 марта Эмомали Рахмон посетил Узбекистан, где вместе с Шавкатом Мирзиёевым провел первое заседание Высшего межгосударственного совета. Главы государств подписали совместное заявление о стратегическом партнерстве и более 15 документов, включая программы по торговле, промышленности, здравоохранению, туризму и культуре, а также соглашения о цифровой сертификации товаров (E-Permit) и координации радиочастот. Они запустили 12 совместных проектов на $161,2 млн — семь в Таджикистане ($98 млн), пять в Узбекистане ($63,2 млн) — по производству бытовой техники, текстиля, фармацевтики и агропереработке, а также ускорили создание приграничного торгового центра «Ойбек–Фотехобод». Цель — поднять товарооборот с $718,3 млн (2025 г.) до $2 млрд к 2030 году. Однако экономисты предупреждают: Таджикистан экспортирует сырьё и энергию, импортируя готовую продукцию, что может усилить торговый дисбаланс и зависимость от Ташкента без развития собственной промышленности.

Евразийский банк развития заявил, что экономика Таджикистана в 2025 году выросла на 8,4%. Рост обеспечили промышленность и внутренний спрос. По темпам страна уступила лишь Кыргызстану (11,1%), опередив Казахстан (6,5%) и Узбекистан (7,7%).

Погранслужба Армении задержала экс-омоновца из Таджикистана Асомуддина Раджабова (46 лет), участвовавшего в спецоперациях в ГБАО, покинувшего службу из-за «жестокости» и критиковавшего власти в соцсетях; объявлен в розыск Душанбе за «экстремизм». Впоследствии он был освобожден.

АБР заявил, что бедность в Таджикистане снижается (с 30,9% в 2020 до 19,9% в 2024), но растёт неравенство, особенно между городом/сельской местностью и регионами, из-за переводов мигрантов, слабой занятости, ограниченного доступа к образованию/медицине и продовольственной уязвимости 1,5 млн человек; рекомендует равномерный рост и рабочие места.

Таджикский депутат и эколог Ориф Амирзода предупредил: Таджикистан даёт 60% воды Центральной Азии, но сам рискует остаться без воды из-за таяния ледников, засух, роста населения и старых каналов (половина в аварийном состоянии). Фермеры в Хатлоне и Согде теряют 15–30% доходов, ГЭС не справляются с пиковыми нагрузками — нужны инвестиции и договорённости с соседями.

МОМ предупредила о мошенниках с трудоустройством за рубежом: за февраль предотвратили потери более 200 тыс. сомони; жертвы переводят 5–50 тыс. сомони за фиктивные вакансии в соцсетях, в 2025-м — 5 тыс. обращений на горячую линию; глава филиала Виктор Лутенко призывает проверять предложения.

Центральная Азия и афганский фактор

В Кыргызстане освободили журналистку Махабат Тажибек кызы, фигурантку дела Temirov Live, после длительного международного давления. Суд 23 марта 2026 года заменил арест на подписку о невыезде. Она была осуждена в 2025‑м на 6 лет по обвинению в призывах к беспорядкам. Решение стало сигналом на фоне критики ограничений свободы СМИ.

США ужесточили правила для иностранных дальнобойщиков: с 16 марта 2026 года non‑domiciled CDL доступны только гражданам, резидентам и обладателям ограниченного набора рабочих виз, с обязательной проверкой статуса и I‑94; параллельно продвигается Dalilah’s Law, ужесточающая отбор, вводящая требование владения английским и финансовые санкции для штатов за нарушения, что уже усилило давление на мигрантов, включая выходцев из Центральной Азии.

Также Пакистан возобновил удары по «Талибану» на границе Афганистана после перемирия на Ид аль-Фитр (23–24 марта), обвиняя Кабул в поддержке боевиков; конфликт с февраля унёс сотни жизней, нарушил торговлю и ускорил высылку более 2 млн афганских беженцев вопреки ООН.

Эксперты указывают, что Исламабад добивается буферной зоны в Афганистане глубиной до 30 км вдоль линии Дюранда: после начала войны в феврале 2026 г. армия заняла 13 постов, базами США (в т.ч. Ашкин) и позиции «Талибана» в Пактии, Нангархаре, уничтожив 300 ед. техники и склады в Баграме, Кэмп Феникс; талибы несут потери, призывают непуштунов и экс-военных к защите «общей родины», но теряют контроль.

Конфликт вокруг Ирана ударил по торговым путям Центральной Азии: президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев предложил провести переговоры в Туркестане, страны региона эвакуируют граждан через Туркменистан и Азербайджан, используя формат C5+1 для координации. Южные маршруты через Иран парализованы из-за закрытого неба и санкций, Транскаспийский коридор (Каспий–Кавказ) тоже под риском, цены на доставку растут, а Китай, ЕС и Россия следят за стабильностью путей в обход России.

Россия и миграция

Популярность российского гражданства падает: в 2025 году его получили 152 тыс. иностранцев (−27%). Сократилось и число ВНЖ, РВП и мигрантов в целом, на фоне ужесточения политики и других рисков.

В 2022 году гражданство РФ получили свыше 173 тыс. таджикских граждан, в 2024‑м их число резко сократилось, а к концу 2025 года были зарегистрированы лишь единичные случаи из‑за ужесточения миграционной политики, рисков мобилизации и усложнения процедур

ФСБ России задержала иностранца 1994 г.р. в Москве с 504 взрывными устройствами, замаскированными под стельки для обуви для поставки на фронт через Польшу и РБ; соцсети называют его таджиком, официальные источники — без национальности, видео с задержанным не подтверждает обвинений.

Что это означает для ГБАО?
Ситуация с Наврузом показывает, что в ГБАО усиливается разрыв между официальной «картиной благополучия» и реальной повседневной жизнью. Принуждение к участию в массовых мероприятиях за счёт времени, доходов и даже базовых услуг, таких как медицина, усиливает раздражение и подрывает доверие к местным властям.

На этом фоне внешние факторы делают положение региона ещё более уязвимым. Сокращение миграционных возможностей в России и ужесточение правил в США ограничивают ключевой источник доходов домохозяйств. Одновременно рост неравенства, водные риски и слабая инфраструктура усиливают давление именно на периферийные регионы, такие как ГБАО.

В результате формируется замкнутый круг: внутреннее административное давление сочетается с сокращением внешних экономических «выходов», что повышает риск дальнейшей социальной напряжённости и ускоряет отток населения.

Примечание редакции

Редакция Pamir Inside работает в условиях ограниченного доступа к источникам и повышенных рисков для информаторов. Мы публикуем только проверенную информацию либо чётко обозначаем степень её достоверности.

Вопрос недели

Станут ли растущее недовольство и ухудшение экономических возможностей фактором реальных изменений в управлении ГБАО, или давление на общество будет только усиливаться?