Кто такой Алишер Мирзонабот и каким он вошёл в историю Памира?

Ровно четыре года назад Алишер Мирзонабот был назначен председателем Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО). За короткий срок он стал символом масштабных репрессий против памирцев — крупнейших за последнее столетие. Особенность этой ситуации заключается в том, что сам Мирзонабот является представителем памирского этноса.

Алишер Худоберди Мирзонабот родился 27 августа 1980 года в Рушанском районе. В 1997 году окончил среднюю школу № 4, после чего проходил службу в пограничных войсках в Душанбе (1998–2000). В 2003 году завершил обучение в Военном институте Комитета национальной безопасности Казахстана.

С марта 2003 года занимал должность заместителя начальника штаба пограничной части в Мургабском районе, позднее возглавлял штаб воинской части. В 2005–2006 годах обучался в Пограничной академии ФСБ России в Москве, после чего продолжил службу в структурах погранвойск.

Неизвестный силовик, ставший политиком

До 2018 года имя Мирзонабота было практически неизвестно широкой публике. Его карьера проходила преимущественно в закрытых силовых структурах, вдали от общественного внимания. В 2017 году он был назначен заместителем председателя Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ) Таджикистана, откуда год спустя был переведён на должность первого заместителя председателя ГБАО.

В коридорах власти ГБАО того периода Мирзонабота называли «глазами центра» — его основной функцией, по словам источников, считалось наблюдение за тогдашним главой области Ёдгором Файзовым, которого в Душанбе считали излишне самостоятельным и несистемным руководителем. После отстранения Файзова именно Мирзонабот стал главным бенефициаром произошедших перестановок, быстро продвинувшись вверх по служебной лестнице.

С 24 ноября 2020 по 4 ноября 2021 года он занимал пост председателя администрации города Хорог, а 5 ноября 2021 года был назначен главой ГБАО. Женат, воспитывает четверых детей.

Преданность системе

Отличительной чертой Мирзонабота является его абсолютная лояльность к политической системе, выстроенной президентом Эмомали Рахмоном и главой ГКНБ Саймумином Ятимовым. Он не просто подчиняется этой системе, но и искренне отождествляет себя с ней, воспринимая служение государственному аппарату как смысл своей карьеры и личной миссии.

Неудивительно, что спустя всего двадцать дней после его назначения председателем области на вспыхнувших в Хороге стихийных митингах одним из ключевых требований протестующих стала его отставка. По свидетельствам очевидцев, в момент начала беспорядков он находился в Мургабе и принимал поздравления с новым назначением. Тем не менее, несмотря на «подставу» со стороны кураторов, Мирзонабот выбрал стратегию полной лояльности и впоследствии стал активным участником масштабных репрессий против жителей ГБАО, включая вытеснение институтов Ага-Хана и ограничение религиозных свобод.

Репрессии и разрыв с общинным укладом

Эксперты отмечают, что даже самые лояльные предыдущие главы области не решались на столь жёсткие меры. При всей зависимости от центра они сохраняли уважение к традиционному общинному укладу Памира и избегали открытых конфликтов с населением.

Общинная структура на Памире веками обеспечивала этнокультурную самобытность и относительно низкий уровень коррупции, что вызывало раздражение центра. Через действия Мирзонабота именно этот уклад стал объектом атаки, и по нему был нанесён ощутимый удар.

Социальные и демографические последствия

Репрессии и подавление общественной активности привели к массовому исходу населения. По данным Pamir Inside, с 2022 года регион покинули более 50 000 человек — беспрецедентная цифра для области с и без того небольшой численностью населения. Демографический кризис стал одной из наиболее ощутимых последствий его правления.

Иллюзия «развития»

На фоне репрессивных мер власти ГБАО пытаются демонстрировать экономические успехи. По официальным данным, регион якобы переживает «период роста». Сам председатель активно формирует образ эффективного управленца, опираясь на статистику, достоверность которой вызывает сомнения.

На практике значимых улучшений в социально-экономической сфере не наблюдается. По оценкам экспертов, Мирзонабот не располагает ни реальными административными ресурсами, ни достаточным влиянием в центральных структурах. Отсюда и стремление компенсировать слабые результаты чрезмерной помпезностью — как, например, во время открытия водопроводной линии, представленном в государственных СМИ как «стратегическое достижение».

Наследие

При отсутствии политических и экономических свобод Мирзонабот продолжает навязывать волю запуганному населению. В медийной среде его имидж поддерживается с помощью фабрикованных бот-аккаунтов, а на местах — за счёт действий силовых структур.

Возможно, сегодня ему удаётся сохранять устойчивое положение благодаря близости к силовому центру. Однако в истории Памира Алишер Мирзонабот, несомненно, останется фигурой, ассоциирующейся не с развитием, а с разрушением — как самый антипамирский «раис» в новейшей истории региона.