Четыре года репрессиям в ГБАО: Уроки истории
Четыре года назад в Горно-Бадахшанской автономной области произошли события, которые стали одним из самых болезненных кризисов в новейшей истории региона. Поводом для массовых протестов стало убийство местного жителя Гулбиддина Зиёбекова во время операции по его задержанию сотрудниками ГКНБ Таджикистана.
25 ноября десятки жителей Хорога принесли тело погибшего Зиёбекова к зданию администрации и потребовали привлечь к ответственности сотрудников силовых органов и провести независимое расследование. Возмущение быстро переросло в массовые выступления, поскольку жители восприняли произошедшее как очередное проявление произвола силовых структур.
В последующие дни протесты несколько раз переходили в силовые столкновения. 25 и 27 ноября около десяти участников протестов получили ранения различной степени тяжести. Телевидение «Бадахшан» сообщило о пострадавших среди сотрудников силовых органов, однако о раненых и погибших протестующих в репортажах не говорилось. Между тем в ходе событий погибли также Гулназар Муродбеков и Тутишо Амиршоев. Полноценного расследования этих смертей так и не последовало.
Реакция распространялась и за пределами страны. Сотни уроженцев ГБАО вышли на акцию у посольства Таджикистана в Москве. Митинги поддержки прошли в Великобритании, Германии, Австрии, Канаде и у штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Участники призывали власти отказаться от применения силы и прислушаться к требованиям жителей Хорога.
Власти Таджикистана вначале заявляли о готовности провести независимое расследование. Однако вскоре внимание силовых структур переключилось на самих протестующих и посредников, в том числе членов Комиссии 44, созданной для диалога и деэскалации. Сначала она была признана легитимным представителем общества, позднее ее объявили организованной преступной группой. В итоге ни одно из требований протестующих выполнено не было, а виновные в гибели Зиёбекова, Муродбекова, Амиршоева и других жителей не были привлечены к ответственности. Население ГБАО оказалось фактически один на один с государственными структурами.
Ключевые уроки для общества и государства
• События показали глубокий дефицит политической ответственности и отсутствие внутренних механизмов, способных корректировать поведение силовых структур. Государственные институты не продемонстрировали способности к независимой оценке собственных действий или проведению прозрачного расследования.
• Протесты подтвердили, что в существующих условиях механизмы мирного выражения политических требований практически не работают. Силовой ответ подменяет собой диалог, что исключает возможность институционального урегулирования конфликтов.
• Важным уроком стало понимание роли устойчивых неформальных гражданских институтов, которые ранее выполняли функцию сдерживания репрессивного аппарата. Наличие влиятельных локальных структур и автономных сообществ позволяло гражданскому обществу, гуманитарным организациям и международным проектам функционировать в регионе относительно свободно. Проекты Университета Центральной Азии, Исмаилитского центра, медицинских и образовательных учреждений системы Ага Хана, реализованные на сотни миллионов долларов, работали именно благодаря тому, что силовые органы не могли напрямую вмешиваться или извлекать выгоду из их деятельности. Это создавалo пространство, где общественные институты могли развиваться.
• Ослабление этих неформальных институтов привело к тому, что баланс сил сместился в пользу силовых структур, что значительно повысило уязвимость населения и сузило пространство для гражданского взаимодействия.
• Диаспора стала одним из ключевых каналов солидарности и информационной поддержки, однако ее эффективность напрямую зависит от способности сохранять независимость от государственных структур и от отказа от иллюзий относительно внешних политических покровителей.
• Международная реакция привлекла внимание к ситуации, но ее влияние оказалось ограниченным. Устойчивые изменения могут возникать только внутри страны на основе самостоятельных институтов, поддерживаемых местными сообществами и диаспорой.
• События выявили особую уязвимость памирского сообщества. Это требует долгосрочной стратегии, направленной на укрепление собственных гражданских структур, правовую защиту, развитие сетей взаимопомощи и создание механизмов, способных противостоять давлению силовых органов.
