Помощь как пиар: почему жест в адрес семьи Кобилджона Алиева не решает проблему миграции
Власти Таджикистана оказали помощь семье погибшего в России Кобилджона Алиева. Мать мальчика, Нилуфар Сафаева, получила жильё и работу на родине. Этот шаг подаётся как акт заботы государства, однако в реальности он выглядит скорее символическим жестом, чем ответом на системную проблему, которая десятилетиями вынуждает миллионы граждан покидать страну и искать заработок за рубежом, оставаясь там без реальной защиты своих прав.
Через неделю после трагедии в Одинцово власти Таджикистана предоставили Нилуфар Сафаевой жильё и устроили её на работу с зарплатой около 1000 долларов. Об этом сообщило агентство «Азия-Плюс» со ссылкой на родственников женщины. Сбор средств, объявленный ранее в поддержку семьи, был прекращён как ненужный. По сообщениям в социальных сетях, инициатором помощи стал мэр Душанбе, председатель Маджлиси Милли Маджлиси Оли Рустам Эмомали. Женщине и её второму сыну выделили двухкомнатную квартиру и помогли с трудоустройством, чтобы она могла остаться в Таджикистане и больше не уезжать на заработки.
Для конкретной семьи эта помощь, безусловно, имеет значение. Но в политическом и социальном смысле она не решает главного. По разным оценкам, в России сегодня работают около трёх миллионов граждан Таджикистана. Ежегодно они переводят на родину от 5 до 6 миллиардов долларов, что составляет значительную часть ВВП страны и делает трудовую миграцию одним из ключевых источников выживания экономики. Фактически миграция давно стала основной статьёй «экспорта» Таджикистана, хотя государство никогда не признавало этого открыто и не выстраивало системную политику в этой сфере.
За последние два года ситуация для мигрантов в России заметно ухудшилась. Усилился контроль над миграционной сферой, ужесточились правила пребывания, усложнился доступ детей мигрантов к школам и детским садам. Всё чаще вводятся ограничения, препятствующие переезду семей, что превращает миграцию в ещё более уязвимую и травматичную форму выживания. На этом фоне растёт ксенофобская риторика в медиа и публичных выступлениях, а случаи дискриминации и насилия становятся частью повседневной реальности для трудовых мигрантов и их детей.
Таджикистан в ответ пытается диверсифицировать миграционные потоки, договариваясь о трудоустройстве граждан в Южной Корее, странах Персидского залива, а также в отдельных государствах Европы. Однако эти шаги выглядят запоздалыми и фрагментарными. За более чем 35 лет независимости государство так и не признало, что миграция является структурной основой экономики. Оно не готовило квалифицированных мигрантов, не выстраивало систему защиты их прав за рубежом и фактически оставляло миллионы людей один на один с принимающими странами и работодателями.
Более того, на фоне массовой бедности и зависимости от денежных переводов семьи президента и приближённые к власти лица создали банки и финансовые структуры, которые годами зарабатывают на переводах мигрантов, извлекая прибыль из их уязвимого положения. На этом фоне разовая помощь одной семье, какой бы важной она ни была в человеческом плане, выглядит скорее как пиар-жест, призванный смягчить общественную реакцию, чем как проявление подлинной ответственности государства.
У Эмомали Рахмона была возможность говорить об этой проблеме напрямую. Во время двусторонней встречи с Владимиром Путиным в Санкт-Петербурге российский президент сам поднял тему гибели Кобилджона Алиева, выразил соболезнования и назвал произошедшее терактом, пообещав расследование. Однако президент Таджикистана не стал использовать этот момент для обсуждения системного вопроса безопасности и правовой защиты таджикских мигрантов. Он ограничился формальными словами доверия российской стороне, фактически упустив редкий шанс поставить проблему на политическом уровне.
Тем временем сотни тысяч мигранток и детей мигрантов продолжают сталкиваться с дискриминацией. Дети не могут попасть в школы из-за отсутствия регистрации или документов, подвергаются травле и изоляции. Женщины-мигрантки сталкиваются с эксплуатацией, произволом работодателей и насилием, практически не имея доступа к правовой защите. Эти проблемы носят массовый, а не исключительный характер.
Трагедия Кобилджона Алиева стала болезненным напоминанием о хрупкости всей этой системы. Пока государство ограничивается разовыми жестами и не признаёт миграцию своей ключевой структурной проблемой, ничего принципиально не изменится. Помощь одной семье не заменяет экономических реформ, не создаёт рабочих мест внутри страны и не защищает миллионы граждан за её пределами. Без этого новые трагедии будут лишь вопросом времени.
Руслан Абдуллаев, колумнист, специально для Pamir Inside
