Миллиардные хищения и мягкие приговоры: антикоррупционная картина года в Таджикистане
Антикоррупционные структуры Таджикистана подвели итоги года — и опубликованные цифры лишь подтвердили устойчивость коррупции как одного из системообразующих элементов власти. Несмотря на регулярные отчёты о «жёсткой борьбе», масштабы выявленных хищений и финансовых нарушений демонстрируют: речь идёт не о единичных злоупотреблениях, а о глубоко укоренённой практике.
Почти миллиард сомони ущерба — по линии антикоррупционного агентства
13 февраля Агентство по государственному финансовому контролю и борьбе с коррупцией представило результаты своей работы за прошлый год. По данным ведомства, выявленный финансовый ущерб составил 924,4 млн сомони. При этом государству возвращено даже больше — 951,2 млн сомони. Из этой суммы 704,4 млн поступили напрямую в бюджет, ещё 246,8 млн были возвращены государственным предприятиям и учреждениям. Объём возмещений вырос на 340,3 млн сомони по сравнению с предыдущим годом.
Директор агентства Сулаймон Султонзода подчеркнул, что ключевым направлением работы стали масштабные проверки. В общей сложности 467 ревизий выявили факты нецелевого использования бюджетных средств и государственного имущества. Дополнительно в казну поступило 19,9 млн сомони за счёт штрафов и следственных действий.
За год правоохранительные подразделения агентства зафиксировали 1979 коррупционных и экономических преступлений в отношении 1207 человек. В суды передано 819 уголовных дел в отношении 1059 фигурантов. Параллельно велась профилактическая работа: проведено 1257 встреч в министерствах, районах и на местах, возбуждено 1644 административных дела в отношении должностных лиц, наложены штрафы на 2,4 млн сомони. Антикоррупционная экспертиза более 1500 проектов нормативных актов выявила риски почти в каждом пятом документе.
Более миллиарда нарушений — по данным Счётной палаты
Практически одновременно свои итоги обнародовала Счётная палата Таджикистана. По словам её председателя Джамшед Каримзода, в ходе 188 аудиторских проверок были выявлены финансовые нарушения на сумму 1 млрд 116,6 млн сомони.
Более 60% этой суммы — свыше 710 млн сомони — связаны с формированием и исполнением государственного бюджета. Однако конкретные министерства и ведомства, где зафиксированы наибольшие злоупотребления, названы не были — в отличие от прежней практики раскрытия детализированной информации.
Из общей суммы нарушений восстановлено 756,2 млн сомони, что составляет 67,7%. В 103 министерствах и ведомствах выявлены нарушения на 23,9 млн сомони — вся сумма компенсирована. В 19 структурах, отвечающих за реализацию инвестиционных проектов, возвращено 19,4 млн сомони. В 46 государственных хозяйствующих субъектах обнаружены нарушения на 240,7 млн сомони, из которых восстановлено 150 млн.
По итогам аудита 63 материала направлены в правоохранительные органы, 222 человека привлечены к дисциплинарной и материальной ответственности. При этом конкретные меры наказания не уточняются, что оставляет вопросы к прозрачности последующих решений.
Масштаб проблемы и международные оценки
Даже официальная статистика указывает на системный характер проблемы. По региональным оценкам, коррупция может «съедать» до 10–15% ВВП, снижая инвестиционную привлекательность страны и качество государственных услуг.
Международные индексы фиксируют стагнацию. В рейтинге восприятия коррупции Transparency International Таджикистан набирает 19 баллов из 100 и занимает 164-е место из 180 стран, оставаясь в группе государств с наиболее высоким уровнем коррупционных рисков.
На этом фоне отчёты о миллиардах возвращённых сомони выглядят двояко. С одной стороны, усиливается контроль и растёт объём выявленных нарушений. С другой — сами масштабы хищений и количество уголовных дел свидетельствуют о том, что коррупция остаётся встроенной в систему управления. Без институциональных реформ и независимого аудита даже впечатляющие суммы возмещений вряд ли изменят восприятие ситуации бизнесом и обществом, где взятки и кумовство по-прежнему воспринимаются как повседневная практика.
Управляемые риски
По совокупности результатов можно констатировать, что коррупция не сокращается до маргинального уровня, а воспроизводится из года в год, меняя формы, но сохраняя масштабы. Повторяемость крупных дел, системность нарушений в бюджетной сфере и стабильно низкие позиции в международных рейтингах позволяют говорить о том, что коррупция остаётся не аномалией, а одной из ключевых составляющих существующей управленческой модели
Показательным примером выглядит расследование в отношении бывшего руководителя Международный аэропорт Душанбе Исматулло Абдуллозода. По данным следствия, по делу о хищениях проходят 21 человек. Дела 20 из них уже находятся в судах, дело самого Абдуллозода также готовится к передаче в суд; ему вменяется присвоение 961 млн сомони.
Общий ущерб по этому эпизоду оценивается в 1,2 млрд сомони, из которых возвращено 322,8 млн. Таким образом, компенсировано лишь 26,9% ущерба, тогда как более 73% средств остаются невозмещёнными. Сам бывший руководитель, находящийся под подпиской о невыезде, вернул 94,3 млн сомони.
Ранее председатель Верховный суд Таджикистана Рустам Мирзозода сообщил, что 14 фигурантов дела были освобождены после полной компенсации 217 млн сомони, а суд ограничился штрафами без ареста.
Следствие прямо указывает, что мягкая мера пресечения выбрана для ускорения возмещения ущерба. Формально это выглядит прагматичным подходом. Однако в ситуации, когда речь идёт о стратегическом инфраструктурном объекте и ущербе в миллиарды сомони, такая мягкость санкций воспринимается как диссонанс. Это может указывать на попытку совместить публичную демонстрацию «борьбы с коррупцией» с сохранением внутриэлитного баланса. Жёсткие приговоры по делам такого масштаба способны создать опасный прецедент и повысить напряжённость внутри системы.
В результате дело вокруг аэропорта выглядит не только эпизодом крупного хищения, но и индикатором того, каким образом распределяется ответственность: через частичную компенсацию ущерба и минимизацию персональных рисков для ключевых фигур. В условиях низких позиций страны в рейтинге Transparency International подобная модель скорее укрепляет представление о договорной ответственности, чем о принципе неотвратимости наказания.
