Какую Центральную Азию укрепляют США
На встрече «С5+1» в Самарканде 19 октября Марко Рубио и министры иностранных дел стран Центральной Азии обсуждали ресурсы, торговлю и безопасность. В совместном заявлении нашлось место транспортным маршрутам, добыче минералов и борьбе с нелегальной миграцией. Обязательств по освобождению политзаключённых, защите журналистов и прекращению репрессий в документе нет.
Мы не знаем, говорили ли об этом за закрытыми дверями. Но публичная дипломатия тоже имеет значение. Она показывает правительствам, что партнёры считают важным, а гражданам позволяет понять, чего ждать от нового сближения.
Для меня главный вопрос этой встречи заключается в том, кого именно Вашингтон собирается укреплять в Центральной Азии. Государства, способные самостоятельно выбирать внешних партнёров? Общества, которые хотят жить свободнее и безопаснее? Или правительства, давно научившиеся выдавать собственное политическое выживание за национальные интересы?
Эти цели могут совпадать. Но считать их совпадение само собой разумеющимся было бы большой ошибкой.
За словом «регион» легко перестать замечать людей. На дипломатической карте Центральная Азия выглядит как пространство между крупными державами, богатое ресурсами и удобное для новых торговых маршрутов. Для её жителей это ещё и место, где неосторожное высказывание может закончиться уголовным делом, а попытка защитить своё сообщество оборачивается многолетним заключением.
В Таджикистане после подавления протестов в ГБАО более 200 жителей, по данным «Human Rights Watch», получили длительные сроки на закрытых процессах. Среди осуждённых оказались журналисты, юристы и правозащитники.
В соседнем Узбекистане каракалпакский юрист и блогер Даулетмурат Тажимуратов остаётся в заключении после событий 2022 года. В начале октября правозащитники вновь потребовали обеспечить его безопасность, сообщив о его жалобах на избиения и унизительные условия содержания. Для его семьи разговор о международном партнёрстве имеет вполне конкретный смысл. Поможет ли оно сохранить ему жизнь и вернуть свободу?
В Казахстане остаются нерешёнными вопросы ответственности за нарушения во время январских событий 2022 года. В Кыргызстане уголовные преследования журналистов сужают пространство, которым страна ещё недавно заметно отличалась от соседей. В Туркменистане судьба десятков людей, исчезнувших в тюремной системе, по-прежнему неизвестна. Различия между пятью государствами существенны, однако ни одно из них не даёт оснований считать защиту гражданских свобод второстепенной темой.
При этом у американского сближения с регионом есть понятная и полезная сторона. Дополнительные инвестиции могут создавать рабочие места. Новые транспортные связи расширяют возможности торговли. Чем больше у государств партнёров, тем меньше их зависимость от одной столицы. Жителям Центральной Азии вполне могут быть нужны американские технологии и капитал.
Проблема начинается там, где эти выгоды превращаются в оправдание молчания о репрессиях.
Правительство может укрепить свои позиции на международной арене, сохранив внутри страны суды, зависимые от исполнительной власти, и прессу, которой разрешено только хвалить. Оно получит больше свободы во внешней политике, а его граждане продолжат жить без возможности влиять на собственную. Поэтому суверенитет государства и свобода человека требуют отдельного внимания.
Вашингтон прежде признавал эту связь и на уровне официальных документов. В американской стратегии для Центральной Азии на 2019–2025 годы, опубликованной при первой администрации Дональда Трампа, среди целей прямо назывались демократические институты, верховенство закона и уважение прав человека. Экономическая самостоятельность региона рассматривалась вместе с этими задачами.
Разумеется, наличие правильных слов никогда не делало западную политику безупречной. США сотрудничали с авторитарными правительствами и прежде. Между заявлениями и практикой часто лежало большое расстояние. Но публичные обязательства хотя бы давали гражданскому обществу основание требовать последовательности. С ними можно было сопоставлять решения, помощь и результаты переговоров.
Когда права человека исчезают даже из совместно объявленных приоритетов, добиваться такой последовательности становится труднее.
Именно здесь возникает сравнение с Россией и Китаем. У этих держав разные интересы, инструменты и отношения с Центральной Азией. Американская политика тоже имеет собственную историю и особенности. Однако для гражданина, которого преследует его государство, различия между внешними партнёрами приобретают вес через их действия.
Если новый партнёр предлагает властям капитал, технологии и международное признание, не предъявляя заметных требований к обращению с людьми, почему общество должно видеть в нём принципиально другую возможность? Смена источника инвестиций сама по себе не открывает закрытый суд и не возвращает журналиста из тюрьмы.
Показателен пример Беларуси. В марте 2026 года после переговоров с США были освобождены 250 человек, заключённых по политически мотивированным обвинениям. «Amnesty International» приветствовала освобождения, одновременно предупредив о продолжении системных репрессий и необходимости ответственности за них.
Значение этих освобождений невозможно обесценить. Для человека, вышедшего из заключения, и его близких это изменение всей жизни. Одновременно отдельные освобождения ещё не гарантируют, что завтра власти не посадят других.
Белорусский пример важен для Центральной Азии прежде всего тем, что показывает возможности переговоров. Вашингтон способен добиваться свободы людей, когда включает её в число своих целей. В самаркандском заявлении сопоставимых обязательств нет. Это гораздо точнее и существеннее, чем недоказуемое утверждение, будто американская дипломатия вообще никогда никому в регионе не помогала.
Отдельно стоит присмотреться к миграционной части договорённостей. Противодействие нелегальной миграции включено в документ. Защита людей от политического преследования в нём не обозначена.
Люди уезжают по разным причинам. Они ищут заработок, образование, возможность воссоединиться с семьёй. Но кто-то уезжает, потому что больше не может работать журналистом, защищать клиентов в суде или открыто говорить о проблемах своего сообщества. Для таких людей отъезд становится способом избежать тюрьмы.
Если сотрудничество в сфере миграции сосредоточено на контроле границ, а причины вынужденного бегства остаются без внимания, политика рискует замкнуться на последствиях. Правительствам, заинтересованным в сокращении вынужденной миграции, стоило бы добиваться и условий, при которых человеку безопасно оставаться дома.
От Вашингтона никто не должен ждать, что он проведёт демократические преобразования за граждан Центральной Азии. Но граждане вправе ожидать, что новые договорённости не сделают их положение ещё более уязвимым.
Для этого нужны конкретные требования и проверяемые результаты. Освобождение людей, заключённых за мирную деятельность. Допуск независимых наблюдателей в места лишения свободы. Прекращение преследования журналистов. Расследование пыток. Проверка того, как используются переданные силовым структурам средства и технологии.
Такие вопросы можно обсуждать без публичных скандалов. Их можно включать в переговоры о помощи и сотрудничестве, возвращаться к ним на следующих встречах и объяснять обществу, чего удалось добиться. Успех дипломатии вполне можно оценивать и по числу людей, которые благодаря ей перестали бояться собственного государства.
Вашингтон предлагает странам Центральной Азии больше возможностей выбирать внешних партнёров. Убедительность этого предложения будет зависеть и от того, готов ли он поддержать право их граждан выбирать собственное будущее.
