Рахмон говорит — но только с Пекином
Почему президент Таджикистана открывается китайским журналистам и молчит с собственными?
9 мая Эмомали Рахмон снова дал интервью «Синьхуа». Для стороннего наблюдателя это может показаться рядовым событием. Для медиааналитика — симптом.
Потому что китайское государственное агентство давно стало, пожалуй, единственным местом, где таджикский президент регулярно разговаривает с прессой.
Один собеседник на протяжении лет
Интервью «Синьхуа» выходят с завидной регулярностью: 2019, 2024, 2025, 2026 годы. Почти всегда — накануне визита в Китай, очередного саммита ШОС или крупной двусторонней встречи. К ним добавляются беседы с China Media Group, China Daily и «Жэньминь жибао». Повестка не меняется: стратегическое партнерство, «Один пояс — один путь», инвестиции, безопасность, гуманитарное сотрудничество.
Другие зарубежные редакции появляются в биографии Рахмона как редкие исключения. Euronews — в 2012 году. Al Jazeera — в 2019-м, у плотины Рогун. Российские агентства, катарские СМИ, государственное таджикское «Ховар» — от случая к случаю, без системы.
Таджикские журналисты — вне доступа
За тридцать с лишним лет у власти Рахмон так и не выстроил открытого диалога с таджикской прессой. Нет традиции свободных интервью местным изданиям. Нет пресс-конференций с неудобными вопросами. Нет публичных дискуссий с независимыми журналистами.
Всё взаимодействие власти с медиапространством — это государственные СМИ, официальные заявления и строго контролируемые форматы.
Медиасреда Таджикистана тем временем стала одной из самых закрытых в регионе. Независимые редакции блокировались, получали административное и финансовое давление. Журналисты оказывались под стражей, под следствием, в эмиграции. Те, кто остался, работают в условиях жёсткой самоцензуры.
По оценкам международных правозащитных организаций, таджикские власти последовательно рассматривают независимые СМИ не как институт общественного контроля, а как угрозу стабильности. После разгрома оппозиции и зачистки гражданского общества пространство для независимой журналистики сократилось почти до нуля.
Что это говорит о союзнике
На этом фоне выбор Рахмона в пользу китайских государственных медиа выглядит не как случайность, а как политический сигнал. Китай — главный инвестор, главный кредитор и, по официальной риторике, главный стратегический партнёр Таджикистана.
Интервью «Синьхуа» — это не журналистика в привычном смысле. Это протокол. Форма дипломатической коммуникации, облечённая в формат беседы.
Президент, который не разговаривает с собственными журналистами, но регулярно открывается государственным медиа союзной державы — это красноречивее любых официальных заявлений о характере этого союза.
