Назначение Сафарзода как новый рубеж для автономии ГБАО

Назначение Шарифхона Сафарзода председателем Горно-Бадахшанской автономной области стало событием, значение которого выходит далеко за рамки обычной кадровой перестановки. Впервые за весь постсоветский период Таджикистана область возглавил человек, который не является выходцем из ГБАО.

Раньше подобная практика применялась только на уровне районов. После событий 2022 года руководителями Рушанского, Рошткалинского и некоторых других районов стали чиновники из других регионов страны. Однако на уровне области Душанбе сохранял негласное правило назначать уроженцев Памира. Теперь это правило перестало действовать.

Само по себе происхождение чиновника не определяет его будущую политику. Закон не требует, чтобы председатель ГБАО был уроженцем области, поэтому назначение Сафарзода полностью соответствует действующему законодательству. Но в политическом смысле это решение выглядит символичным.

ГБАО сохраняет статус автономной области, закреплённый в Конституции. Однако жители региона не участвуют в выборе своего руководителя. Председателя назначает президент, а местные органы власти лишь утверждают уже принятое решение. На практике автономный статус всё меньше влияет на то, как формируется власть в регионе.

После протестов 2021 и особенно 2022 года процесс централизации заметно усилился. Ключевые должности в районах и силовых структурах всё чаще занимают люди, присланные из других регионов страны. Одновременно были ликвидированы независимые общественные организации, десятки активистов и журналистов оказались в заключении, а многие жители были вынуждены покинуть регион. Международные правозащитные организации неоднократно критиковали Душанбе за репрессии после событий в ГБАО.

Поэтому назначение нового главы выглядит не отдельным кадровым решением, а продолжением политики, при которой регион всё жёстче интегрируется в президентскую вертикаль власти.

Вместе с тем происхождение нового председателя не должно становиться главным критерием его оценки. История последних лет показывает, что принадлежность к ГБАО сама по себе не гарантирует готовности защищать интересы жителей. Куда важнее другое. Сможет ли новый руководитель стать связующим звеном между регионом и Душанбе или останется лишь исполнителем решений, принимаемых в столице.

Именно этот вопрос сегодня выглядит главным. Назначение первого в постсоветской истории главы ГБАО не из региона стало важным политическим сигналом. Оно показывает, что даже неформальная традиция учитывать местную специфику при выборе руководителя области больше не считается обязательной. Для автономии это, пожалуй, не менее показательно, чем любые изменения в законодательстве.

Ф.С – житель Хорога, проживающий за рубежом.